Крупные разработчики ИИ в США начали тратить рекордные суммы на лоббирование своих интересов в Вашингтоне. OpenAI и Anthropic, которые еще несколько лет назад почти не участвовали в федеральной политике напрямую, теперь активно работают с регуляторами, законодателями и государственными ведомствами. Причина понятна: правила для ИИ только формируются, а от этих правил будут зависеть доступ к рынку, темпы строительства дата-центров, экспорт чипов, государственные контракты, требования к безопасности моделей и общая скорость развития отрасли.
В 2025 году Anthropic потратила на прямое федеральное лоббирование $3,13 млн, а OpenAI — $2,99 млн. Для обеих компаний это рекордные расходы. Кроме того, каждая из них направила примерно по $300 000 на лоббирование в Калифорнии. Эти суммы выглядят небольшими на фоне оценок самих компаний и их капитальных расходов, но политически они важны: еще в 2023 году такие разработчики только начинали формировать полноценное присутствие в Вашингтоне, а теперь стали заметными участниками борьбы за будущие правила ИИ.
Рынок ИИ быстро перешел из стадии технологического эксперимента в стадию политической и инфраструктурной гонки. Пока модели использовались в основном как чат-боты и инструменты для разработчиков, регулирование казалось отдаленной темой. Теперь ИИ связывают с национальной безопасностью, обороной, энергосистемой, рабочими местами, выборами, авторским правом, экспортным контролем и конкуренцией США с Китаем. В такой ситуации компании больше не могут оставаться в стороне от политики.
Главный интерес OpenAI и Anthropic на федеральном уровне связан с национальной безопасностью и ИИ-инфраструктурой. Обе компании хотят, чтобы их технологии активнее внедрялись в государственные ведомства, а строительство дата-центров ускорялось. Для разработчиков передовых моделей это вопрос выживания в гонке: без огромных вычислительных мощностей невозможно обучать и запускать новые поколения ИИ, а без государственных правил и доступа к энергии дата-центры не появятся достаточно быстро.
В августе OpenAI и Anthropic объявили соглашения, по которым федеральные агентства США могут использовать их модели за символический $1. Позднее похожую схему предложила xAI, установив цену $0,42. На первый взгляд это почти бесплатный доступ для государства, но стратегически такие сделки важнее прямой выручки. Они помогают закрепить модели внутри госструктур, сформировать привычку их использования, получить доверие ведомств и стать технологическим партнером государства в долгосрочной перспективе.
Для ИИ-компаний государственный сектор становится не просто клиентом, а источником легитимности. Если модель используют федеральные ведомства, ее проще представить как надежную, безопасную и важную для национальных интересов. Это помогает в переговорах с инвесторами, бизнес-клиентами и законодателями. Одновременно государство получает зависимость от частных ИИ-платформ, которые быстро становятся частью административной и оборонной инфраструктуры.
OpenAI в своих обращениях к властям делает упор на то, что лидерство США в ИИ является вопросом национальной безопасности и экономического будущего. Компания призывает государство активнее внедрять передовые ИИ-системы в федеральных агентствах, ускорять создание инфраструктуры и поддерживать американские разработки. Такой аргумент звучит убедительно в политической среде: если ИИ представлен как стратегическая гонка с Китаем, требования компаний о помощи и ускорении проектов выглядят не как частный интерес, а как патриотическая необходимость.
Anthropic, несмотря на имидж компании, которая чаще говорит о безопасности и рисках ИИ, тоже усиливает политическую активность. В феврале компания объявила о пожертвовании $20 млн организации Public First Action, которая выступает за более жесткое регулирование ИИ. Anthropic подчеркивала, что инициатива носит непартийный характер, но сам факт такого финансирования показывает: борьба вокруг ИИ уже идет не только через лоббистов и консультации, но и через политические структуры, которые могут влиять на выборы, публичную повестку и позиции кандидатов.
Вокруг Anthropic возникла отдельная напряженность из-за ее отношений с администрацией Дональда Трампа и оборонными структурами. Компания выступает за более осторожный подход к ИИ и одновременно ведет переговоры о крупных государственных контрактах, включая проекты для национальной безопасности. Это создает противоречие: трудно призывать держаться подальше от политики, если сама технология становится частью оборонной и государственной стратегии.
Разница между OpenAI и Anthropic особенно заметна на примере калифорнийского закона о безопасности ИИ SB 53. Этот закон требует от крупных разработчиков моделей готовить правила и защитные меры для оценки безопасности новых систем, а затем сообщать, как эти меры были учтены перед запуском. OpenAI выступала против инициативы, а Anthropic в итоге поддержала ее. Формально это показывает разные подходы к регулированию, но на федеральном уровне интересы компаний во многом совпадают.
Главное совпадение — стремление сохранить возможность быстро строить, масштабировать и внедрять модели. Даже если одна компания публично поддерживает отдельные требования безопасности, а другая более активно спорит с ограничениями, обе заинтересованы в доступе к вычислительным мощностям, государственным контрактам, понятным правилам экспорта чипов и минимизации задержек. Поэтому политическая борьба вокруг ИИ редко делится на простой конфликт «за регулирование» и «против регулирования». Чаще компании спорят о том, какое именно регулирование будет им выгодно.
Одним из центральных вопросов стал экспортный контроль. Anthropic в раскрытиях по лоббированию прямо упоминала экспортные ограничения и законопроект GAIN AI Act. Эта инициатива предполагает дополнительные ограничения на продажу передовых ИИ-чипов государствам, которые США считают противниками, включая Китай и Россию, а также дает американским покупателям преимущественное право доступа к таким чипам перед экспортом. Для разработчиков моделей это не абстрактная геополитика, а вопрос доступа к дефицитным GPU.
Экспорт чипов стал одной из главных точек пересечения бизнеса и внешней политики. С одной стороны, США хотят ограничить доступ конкурентов к передовым вычислениям. С другой — производители вроде Nvidia заинтересованы в продажах на огромных зарубежных рынках. Разработчики ИИ, которым нужны миллионы GPU-часов, хотят, чтобы американские компании получали приоритетный доступ к мощным чипам. В результате вопрос поставок железа превращается в политическую борьбу между национальной безопасностью, прибылью производителей и интересами лабораторий ИИ.
OpenAI публично рассуждала об экспортных ограничениях осторожнее. Сэм Альтман говорил, что задача президента США — сделать так, чтобы Америка победила в технологической гонке, но при этом миссия OpenAI формулируется как работа «для всего человечества». В этой фразе виден конфликт: глобальная технология, которая должна быть полезна всем, одновременно становится инструментом национального преимущества. Чем сильнее ИИ связывают с государственными интересами, тем труднее сохранять универсалистскую риторику.
Другой ключевой вопрос — дата-центры. Передовые ИИ-модели требуют огромных вычислительных кластеров, электроэнергии, земельных участков, сетевого подключения, систем охлаждения и разрешений. OpenAI, Anthropic, Google, Meta* и другие компании гонятся за мощностями, потому что без них невозможно поддерживать рост моделей и спроса. При этом строительство дата-центров все чаще сталкивается с задержками из-за бюрократии, нехватки энергии, протестов местных жителей, экологических требований и ограничений сетевой инфраструктуры.
OpenAI уже заявляла о намерении потратить около $1,4 трлн на дата-центры в течение восьми лет, хотя вопрос источников финансирования таких расходов остается открытым. Такие суммы показывают масштаб новой индустрии: речь идет не только о разработке алгоритмов, а о строительстве физической инфраструктуры, сравнимой с энергетическими, телекоммуникационными и промышленными проектами. Поэтому лоббирование вокруг разрешений, налоговых льгот и подключения к энергосетям становится критически важным для всей ИИ-гонки.
Anthropic лоббировала июльский указ, направленный на ускорение федеральных разрешений для дата-центров. OpenAI в обращениях к властям призывала к налоговым льготам, субсидиям и упрощению энергетических и экологических процедур. Anthropic поддерживает похожие меры и заявляла, что готова покрывать расходы на подключение новых дата-центров к электросетям. Это показывает, насколько тесно развитие ИИ теперь связано с энергетикой и инфраструктурной политикой.
Для местных сообществ ускорение строительства дата-центров может быть спорным. С одной стороны, такие проекты создают рабочие места, инвестиции и налоговые поступления. С другой — они требуют много электроэнергии и воды, могут повышать нагрузку на сети, менять стоимость коммунальных услуг и вызывать экологические вопросы. Когда ИИ-компании требуют ускорить разрешения, они фактически просят сократить путь через эти общественные обсуждения. Поэтому регулирование дата-центров становится не только технологическим, но и социальным вопросом.
Лоббистская повестка ИИ-компаний включает не только инфраструктуру и национальную безопасность. В документах и обсуждениях фигурируют CREATE AI Act, вмешательство ИИ в выборы, авторское право, указ о борьбе с «воук»-ИИ в федеральном правительстве, попытки ввести мораторий на отдельные правила ИИ, а также более широкие вопросы безопасности и управления. Это показывает, что ИИ уже затрагивает почти все области политики — от культуры и образования до обороны и экономики.
Особенно важен вопрос авторского права. Разработчики моделей нуждаются в огромных массивах данных, а владельцы контента требуют компенсации и контроля. Чем жестче будут правила обучения моделей на текстах, изображениях, музыке, видео и коде, тем дороже станет разработка ИИ. Поэтому компании заинтересованы в таких нормах, которые позволят продолжать обучение и дообучение моделей без чрезмерных выплат или ограничений. Для издателей, авторов и медиа это, наоборот, вопрос защиты их труда и доходов.
Тема выборов также становится более важной. ИИ может создавать фальшивые изображения, видео, голоса, тексты, персонализированную агитацию и автоматизированные кампании влияния. Регуляторы хотят ограничить вмешательство ИИ в политические процессы, но компании опасаются слишком широких формулировок, которые могут затронуть обычные продукты и платформы. Поэтому будущие правила будут определять, где проходит граница между законным использованием ИИ и манипуляцией избирателями.
Отдельная борьба идет между федеральным и штатным регулированием. Для крупных ИИ-компаний выгоднее единые федеральные правила, чем десятки разных законов на уровне штатов. Если каждый штат начнет вводить собственные требования к моделям, отчетности, безопасности, данным и ответственности, компаниям будет сложнее запускать продукты по всей стране. Поэтому идея федерального приоритета над законами штатов стала одним из ключевых направлений политической борьбы.
Для бизнеса единые правила действительно удобнее. Но для критиков такой подход может выглядеть как попытка ослабить регулирование: если Конгресс не примет жесткий федеральный закон, а штатам запретят действовать самостоятельно, отрасль фактически получит паузу без серьезных ограничений. Именно поэтому спор о «едином регулировании» не является нейтральным техническим вопросом. Он определяет, кто сможет быстрее реагировать на риски ИИ — федеральные власти, штаты или сами компании.
Пока в США не принят закон, который радикально меняет развитие и внедрение ИИ. Политика остается фрагментарной: отдельные указы, инициативы штатов, слушания, законопроекты, добровольные обязательства компаний и отраслевые стандарты. В такой неопределенности крупные разработчики получают преимущество. Они обладают деньгами, экспертами, юридическими командами, связями и возможностью постоянно объяснять законодателям, как устроена технология. Это делает их голоса особенно громкими.
Критики считают, что Вашингтон отстает от развития ИИ и слишком зависит от информации, которую предоставляют сами технологические компании. Это важная проблема. Если законодатели плохо понимают технологию, они вынуждены опираться на тех, кого должны регулировать. Компании могут честно описывать риски, но они также заинтересованы в правилах, которые сохранят их коммерческое преимущество. Поэтому государству нужны собственные технические эксперты, независимые исследования и открытые данные.
ИИ-компании часто представляют скорость развития как вопрос патриотизма и безопасности. Логика проста: если США замедлят свои лаборатории, Китай или другой конкурент может выйти вперед. Такой аргумент силен политически, потому что никто не хочет быть обвиненным в ослаблении страны. Но он также может использоваться для давления на регуляторов: любые ограничения объявляются угрозой национальному лидерству, даже если они касаются защиты граждан, авторских прав, прозрачности или безопасности моделей.
С другой стороны, чрезмерно жесткие правила действительно могут затормозить инновации, особенно для стартапов и исследовательских команд. Если требования к отчетности, тестированию и юридической ответственности станут слишком дорогими, выиграют крупнейшие компании, у которых уже есть ресурсы. Поэтому регулирование ИИ должно решать сложную задачу: снижать риски, но не превращать рынок в закрытый клуб для нескольких гигантов.
Anthropic в этом споре занимает необычную позицию. Компания чаще других крупных разработчиков говорит о рисках, безопасности и необходимости правил, но при этом сама нуждается в масштабировании, инвестициях, вычислениях и государственных контрактах. Это создает напряжение между публичной философией осторожности и бизнес-логикой роста. Поддержка регулирования может быть искренней, но она также может формировать такие правила, которые удобны именно крупным лабораториям и сложны для новых конкурентов.
OpenAI, напротив, чаще выглядит как компания, продвигающая ускоренное внедрение ИИ в государстве, бизнесе и инфраструктуре. Ее аргументация строится вокруг лидерства США, экономического роста и необходимости масштабировать передовые модели. Но и здесь есть противоречие: чем больше OpenAI просит поддержки, субсидий и упрощенных разрешений, тем сильнее она становится зависимой от государства и политического курса конкретной администрации.
Государственные контракты усиливают эту зависимость. Если ИИ-компания получает крупные заказы от оборонных или федеральных структур, ее коммерческий интерес начинает переплетаться с государственной политикой. Она может одновременно говорить о пользе для человечества и бороться за контракты в национальной безопасности. Это не обязательно плохо, но требует прозрачности: общество должно понимать, где заканчивается общественный интерес и начинается интерес акционеров.
Для инвесторов рост лоббирования является сигналом зрелости отрасли. Компании, которые тратят миллиарды на дата-центры и оцениваются в сотни миллиардов долларов, не могут игнорировать законы. Политический риск становится таким же важным, как технологический. Если регуляторы ограничат обучение моделей, экспорт чипов, использование данных или применение ИИ в госструктурах, бизнес-модель может измениться. Поэтому расходы на лоббирование становятся частью защиты инвестиций.
Для общества это менее однозначно. С одной стороны, технологические компании действительно обладают экспертизой и могут помочь государству понять сложную отрасль. С другой — они заинтересованы в правилах, которые позволят им расти быстрее и зарабатывать больше. Если голос компаний будет доминировать над голосом исследователей, работников, авторов, потребителей, экологов и местных сообществ, регулирование может оказаться перекошенным.
ИИ уже влияет на рынок труда, образование, медиа, безопасность, оборону, творчество, программирование и доступ к информации. Поэтому правила не должны писаться только теми, кто строит модели. В обсуждении должны участвовать независимые ученые, юристы, специалисты по безопасности, профсоюзы, школы, университеты, авторы, издатели, малый бизнес, пользователи и представители регионов, где строятся дата-центры. Иначе регулирование будет отражать интересы инфраструктуры, а не всего общества.
В США борьба вокруг ИИ постепенно становится частью предвыборной политики. Кандидаты и политические организации уже получают поддержку от групп, связанных с технологической отраслью, а вопросы ИИ начинают звучать в контексте рабочих мест, безопасности детей, конкуренции с Китаем, цензуры, энергии и авторского права. Это означает, что ИИ перестает быть экспертной темой и превращается в обычный политический конфликт с деньгами, рекламой, донорами и кампанийными интересами.
Такая политизация может ускорить принятие решений, но также повысить риск упрощения. Сложные вопросы безопасности моделей, экспортного контроля, дата-центров и авторских прав могут превратиться в лозунги: «ускорить ИИ», «остановить ИИ», «победить Китай», «защитить детей», «не дать цензуре победить». Лозунги удобны для кампаний, но плохи для законодательства. Хорошие правила требуют точных определений, технической экспертизы и проверки последствий.
Для других стран происходящее в США тоже важно. Американские правила для ИИ могут стать международным ориентиром, особенно если речь идет о крупнейших моделях, облачных API и дата-центрах. Если OpenAI, Anthropic, Google, Meta* и другие компании добьются удобного режима в США, они будут продвигать похожую логику и на глобальном рынке. Если США введут жесткие нормы безопасности, это тоже повлияет на международные стандарты.
Для России и других стран эта история показывает, что ИИ — это уже не только вопрос разработки моделей. Это борьба за инфраструктуру, электроэнергию, чипы, доступ к данным, государственные контракты, правила экспорта и политическое влияние. Страна, которая хочет развивать собственный ИИ, должна думать не только о нейросетях и программистах, но и о регулировании, дата-центрах, энергетике, кадрах, безопасности и балансе между государством и бизнесом.
В ближайшие годы расходы ИИ-компаний на лоббирование, скорее всего, продолжат расти. Чем больше денег вложено в модели и дата-центры, тем выше цена политического решения. Один закон может ускорить строительство инфраструктуры, дать налоговые льготы, открыть доступ к госконтрактам или, наоборот, ввести требования, которые увеличат расходы и замедлят запуск продуктов. Поэтому компании будут пытаться влиять на правила заранее, пока они еще не закреплены.
Главный риск заключается в том, что крупнейшие разработчики ИИ могут стать не только объектом регулирования, но и его главными авторами. Они знают технологию лучше большинства чиновников, обладают огромными ресурсами и умеют упаковывать свои интересы в язык национальной безопасности, инноваций и экономического роста. Но правила, написанные под скорость и масштабирование, могут недостаточно учитывать безопасность, конкуренцию, права пользователей, авторов и работников.
Главный вывод состоит в том, что OpenAI и Anthropic резко усилили лоббистскую активность в США и в 2025 году потратили на федеральное лоббирование рекордные суммы: $2,99 млн и $3,13 млн соответственно. Их интересы сосредоточены вокруг национальной безопасности, внедрения ИИ в госструктуры, экспортного контроля, дата-центров, налоговых льгот, ускоренного получения разрешений, авторского права, выборов, безопасности моделей и борьбы между федеральным и штатным регулированием. Эти компании одновременно строят самые мощные ИИ-модели и пытаются влиять на правила, по которым будут работать они сами. Для отрасли это означает переход от технологической гонки к политической: победителем станет не только тот, кто создаст лучшую модель, но и тот, кто сумеет закрепить для нее выгодные условия в законах, инфраструктуре и государственных контрактах.
*Meta признана экстремистской организацией и запрещена в России.